«От мамы у меня фотография осталась, я на нее смотрю, чтобы не забыть никогда».

Вике 18 лет, она выглядит на 14, а ведет себя на 12. Должно пройти еще много времени, чтобы она решилась повзрослеть, выйти в большой мир и перестать всего бояться. За ее болтливостью и улыбкой скрывается ребенок, который боится снова вспоминать пережитый кошмар, снова и снова пытающийся объяснить себе, почему все так сложилось.

- Ты меня стесняешься, Вик?
- Нет. Я себя стесняюсь.
- Почему?
- Потому что у меня мамы нет. И папы нет, и я в детском доме выросла. Мне кажется это очень стыдно.

Маму Вики зарезали на ее глазах в подъезде их дома. Девочке было 2,5 года. Когда приехала полиция они даже не сразу заметили вжавшегося в стену ребенка. Она замолчала. Замолчала на 2 года. Веселый подвижный ребенок не хотел ничего. Она не играла, не смеялась, только стояла у двери и ждала маму. Ее забрала к себе бабушка, которой на тот момент было 60 лет. Тяжело переживавшая смерть дочери, больная диабетом, она совсем не знала как помочь 2-х летней девочке.
Вика заговорила, как будто вернулась, но часть ее навсегда осталась там, в трагедии, которая произошла на ее глазах.

Бабушка отправила Вику в пансион. Пенсии не хватало, в школе Вику обижали, очень маленькая, не умеющая за себя постоять, она постоянно была объектом насмешек. - Расскажи про пансион, ты же только в прошлом году выпустилась.

- Легко расскажу. Меня там не обижали, у нас хорошо - вот если наказывают, то по-честному, и не долго. Например, конфеты не дадут. Ну, это же можно потерпеть? Жили мы по четыре человека, девочки на одном этаже, а мальчишки на другом. Воспитатели меня всему учили, одеваться, пришить пуговицу, уроки делать вовремя (смеется). Я приехала у меня было одно платье, туфельки и пижама. В пансионе сразу все купили, такие магазины большие в Москве, я до сих пор помню как удивилась.

Игрушек, конечно, много. Но я игрушки не люблю, взяла только себе такого белого мишку, чтобы с ним спать. Некоторым часто посылки присылали, какие-то подарки простые, брелки, карамельки, футболки. А мне почти никогда. Бабушке тяжело было. Но когда присылала она (раз может в 3-4 месяца) - вот это была радость. И не важно, что там, главное из дома. Я очень скучала по ней. Бабушке сейчас 78 лет уже, ходит совсем плохо. Мне все говорят, что нужно в Москве остаться, отучиться. Они это говорят, потому что меня любят, хотят, чтобы у меня все было хорошо, такие здесь люди все, думают о нас. Я тоже хочу закончить институт, получить профессию, но не для того, чтобы жить хорошо, а чтобы бабушка гордилась мной, радовалась. Я буду воспитателем в садике, люблю маленьких.

Вика прошла несколько курсов реабилитации, с ней занимались психологи, дефектологи, специалисты по переживанию травмы. Оставлять своих воспитанников не в правилах пансиона «Дети Будущего», руководство и воспитатели поддерживают с ребятами связь после их совершеннолетия, помогают в учебе, с продуктами, одеждой.
Вика закончила школу, но еще не закончила взрослеть. Бросить ее сейчас, потому что по паспорту она самостоятельный человек, означает перечеркнуть все, что было сделано для этого человека. Чтобы работать с выпускниками, приглашать их на праздники, уделять им время, не всем, а тем, кому это необходимо как воздух, нужны деньги - для оплаты мобильной связи, дополнительных порций горячей еды, теплой одежды, курсов, кому английского, кому математики.